June 8th, 2015

china

ВРЕМЯ - МЕРА МИРА


Международный день Океана. К сожалению, почти прошёл. А Мерлин все сидит на своём любимом утесе, который стоит сотни лет, только мохом одет, ни нужды ни заботы не зная, как собственно и океан, которому всего и делов символизировать что душе угодно, душу в том числе, и жизнь, и слезы, и любовь, время, вечность и заодно смерть, бездну и хаос.
Мерлин не просто так размышляет о высоких и глубоких материях. Он выстраивает программу курса «Краткая история времени», но при этом сомневается, нужен ли такой курс? Мальчишки повзрослели, грамоте научены, «навык воинов приобрели: терпенье и верность глаз», уменье молчать — что прилично юнцам, уменье смотреть в глаза, смело и прямо... Заколдованная невидимая ограда неприметно истончается и разрушается. Скоро, скоро, чувствует воспитатель, они проверят себя в настоящем бою, в настоящей большой европейской политике. Ибо штурмуют белые скалы Альбиона грубые саксы, волны варварских нашествий наступают на Рим (совсем уже не великий, увы) и отступают, оставляя за собой руины и трупы.
И король Артур, дорогой воспитанник старого волшебника, готовит флот, чтобы высадить на материк свою несравненную дружину в помощь Аэцию, «последнему римлянину».

И все-таки, как хотелось бы хоть в самые юные, самые чуткие души зерна душевной тревоги... самые юные — это Лионель и Мордред, сыновья Артура (хотя только он, Мерлин, знает об этом).

«Благородный муж», - говорил ему как-то мудрый китайский иезуит по имени Тейяр, - «должен открыть в себе иные, новые чувства: чувство грандиозного, огромного пространства — и мельчайшего, исчезающе малого, и все же сущего. Чувство огромных пластов времени, отделяющих нас от начала всех начал — и заодно представить это начало или наоборот безначальность, кто что может вместить. Чувство непрерывного изменения бытия, возрастания от простого к сложному. Чувство живого, пронизывающего косное вещество и наполняющего смыслом...»

И еще одно, - вставил тогда Мерлин. - Чувство ответственности.
Кажется, Тейяр не совсем его понял. Он тогда был занят: искал человека, причем без фонаря, и не просто человека, а китайского — син-антропа. А потом у него была назначена встреча с кем-то на Крыше Мира, и какие-то высшие власти наложили на него обет молчания. Не договорили. Но собственная реплика напомнила замечтавшемуся мудрецу о его непосредственных обязанностях и заставила поспешить к своему сообществу.

Чем ближе он подходил к лагерю, тем тревожнее билось его старое сердце. Что-то произошло; что-то неизбежное и опасное. Недаром потянуло его на уединённую скалу; так уже бывало в роковые переломные моменты.

- Мордред и Лионель ушли три дня назад, - встречает его нахмуренный Вильям Твитти. - вот уже сутки мы их ищем.