October 20th, 2014

conic

ГОД КОНЯ

align=left hspace=20 «Подошли мы… и горожане взмолились: Не входите сюда, заколдован город дэвом. Но не уступил Джимшед, пришпорил коня. Я последовал за ним и сказал: Что бы ни случилось, клянусь, я обгоню тебя. Опередил я его на один шаг. Как ступили мы на площадь… свалились с коней и превратились в камень. А кони наши встали над нами и жалобно заржали».

Этот Джимшед, царский сын, вообще вздорный, а в конце и вовсе ведёт себя непорядочно. Наверно, имел реальный прототип. Грузинский автор XVII в здесь свободно обращается с каким-то иранским оригиналом. Дальше наступает вообще душераздирающий поворот, известный всем народам мира:
Collapse )
В Броселианде век пока ещё V, но сказочные сюжеты, прежде чем их «отольют в граните» классического произведения, бродят анонимно среди племён и народов, зародившись в общих чертах в Денисьевской пещере. Самые вечные из них самые надрывно-мелодраматические (именно мело-, их же поют, подыгрывая на прото-гуслях), и кавказский странник что-то успел порассказать у дружественного костра. Вот Мерлин и размышляет на ходу о типологии сюжетов, о древнем народе иберов, о стройных черноволосых всадниках, охранявших самые крайние горные рубежи Европы, которые посылали соседям дивную бронзу и поджарых коней «бесценной масти золотой», и такую же золотую твердую пшеницу.