January 27th, 2014

china

(no subject)

Очень мне не хватает ng68. Открыла бы сейчас ленту друзей, а там полдюжины её перепостов. И Болото, и Майдан, и Блокада.

Вот о блокаде немножко.

Она никогда не смотрит
Фильмы о войне
А ведь они становятся
Все красивее
Соединяя занимательность
Серьезность тематики
С последними достижениями
Эстетики.
Может быть,
Ей хватит
Десяти человек
Похороненных
На последний хлеб?
Может быть ей хватит
Без вести мужа
Вместе с грязными
Сплетнями соседок
Отсыревших
На мародерстве
В брошенных домах?

Это Кари написала о своей свекрови. Поэма "Аппиева дорога".
Кари Унксова

И ещё о ней - в прозе.

Человек очень умный и волевой, вполне подчиненный идее о неотвратимости судьбы и бессмысленности какой бы то ни было инициативы, она одной этой верой и устойчивостью спасла в блокадном Ленинграде себя и своего сына, а ведь вся остальная семья вымерла с голоду на ее глазах – брат, потом зять, потом отчим. Не выдержав перегрузок, уже в конце войны умерли мать и свекровь.
К началу войны Толе было 4 года, и смерть каждого из родственников, по рассказам свекрови, он предсказывал за несколько дней. Он подзывал ее перед сном и тихо-тихо говорил: Дядя Жорик завтра умрет, мама...
Муж ее пошел на фронт и быстро пропал без вести – она получила от него одно или два письма. Надежд на кого бы то ни было никаких. Однажды Толька подозвал мать и сказал: не отдавай меня в детский сад! Я знаю, ты думаешь, что я там больше ем – но ведь я могу не есть! И он приподнял наволочку, под которой лежало несколько кусочков хлеба – единственная еда на два или три блокадных дня. В детском же саду кости от мяса дети находили на помойке возле садика, но, конечно, никогда в своих тарелках.
О блокаде свекровь рассказывала неохотно и скупо. Говорила, что статистика смертей тщательно засекречивалась, и женщины, занимавшиеся регистрацией трупов, давали специальную подписку о неразглашении. Говорила о страшном отупении и полном безразличии, овладевших людьми, - мылись, какали и пр. все вместе, и каждый знал, когда умрет. Разговоры об этом были будничными. Ты еще протянешь недельку, а мне уже завтра. Говорила про крыс, заживо заедавших детей, про людоедство, говорила о том, как обезумевшая от голода женщина вырвала из ее рук кусок хлеба, тут же его сожрала, смотря ей прямо в глаза, и умерла на пороге булочной. И о том, как, получив посылку из деревни, которая их спасла, они не могли вспомнить, как называется сладкая душистая жидкость в горшочке – не могли вспомнить и плакали все оставшиеся в живых, - а это называлось мед. И так же своим безразлично-спокойным голосом рассказывала, как, получив посылку, тут же раздала свои карточки и талоны в столовой, где крысы сторожили каждую крошку и не уходили из-под столов. Никто их не гнал – сил не было. Рассказывала, как кондукторша на ходу выпихнула их с сыном из трамвая и как потом, добредя домой, она увидела этот трамвай вдребезги разбитый со всеми пассажирами и кондукторшей, от которых остались только куски мокрого мяса. Каждый день она вставала еще ночью и тащилась два часа(!) с сыном на руках в детский сад, а потом еще час или полтора на работу пешком. И после двенадцатичасового рабочего дня она проделывала ту же дорогу снова под бомбежкой. Говорила, что очень скоро перестала спускаться в бомбоубежище, предоставив свою жизнь судьбе, и какая-то великая мистическая правда чудилась в этих словах. По-видимому, только так, совершенно отдавшись воле судьбы, и можно было выжить, и такого полного, до дна души, фатализма я никогда в своей жизни не встречала.
Кари

Ну вот и всё, что я хотела сегодня написать.
Только вот в утешение

8. ЛИКОВАНИЕ

Из распахнутых окон голоса голоса голоса
И бутылки звенят хор ликующих пьяниц доносит
Вместе с детскими воплями солнце в глухие дворы
Это рай это сердце изрезано жаждой надежды
Это ты ожиданье и вы золотые костры
Это кони огней покидают покинули стойла
Это легкий эфир растворяет пески пустырей
Это счастье полета косого полета над морем
О! страдание мир дорогие мои Палестины
Вы веселье и плач бубенцы говорят бубенцы
Это смирна и мирра в кувшине предания мира
И глубокий колодец молчания полной души
1971 - 73

Из "Поэмы о замкнутом пространстве"
Кари