January 12th, 2014

britain

ГОД КОНЯ

Мерлин в сложном положении. Перед ним – разъяренный до предела раненый зверь, которого он хочет сохранить. Даже усыпить его сложнее, чем человека: вербальное внушение не действует. Ладно, он его всё же, так сказать, обесточил и осмотрел. Перебита левая передняя нога – несложно: лубок из крепких веток, привязанный мягкой корой. Сломана ключица и пара рёбер; поправимо. Мерлин соединяет кости, как научились только сейчас, неинвазивно, под кожей. Не будет беситься – срастутся. Но, очнувшись от наркоза, пациент захочет пить. Будучи неразумным животным, он встанет кое-как и потащится к ручью. Ручей довольно далеко. Принести бы ему воды, но, во-первых, волки; во вторых, нет ведра…
Мерлин только сейчас замечает, что удобно сидит на краю выступающей из земли мраморной плиты, заросшей мхом и травой. Однако что же ему делать? Послать в лагерь какую-нибудь сороку? Хорошо бы ворона; уж одну-то фразу ворон заучит за несколько минут. Но надо было делать это раньше, кто-нибудь из хищников определенно следил за дракой – а теперь они увидели, что поживы не будет, и отправились по своим делам.
- Мать твою, - с чувством произносит Мерлин.


Посмотреть на Яндекс.Фотках
Плита под ним вздрагивает и начинает подниматься. Мерлин соскакивает; из почвы выворачивается древнее рельефное изображение – женщина на коне. Края камня крошатся и осыпаются. Мраморная всадница предстаёт перед растерявшимся колдуном. Эпона, сразу узнает волшебник, древнейшее кельтское божество, где же ей быть, как не здесь, в Бретани… Мать-прародительница, только вот людей или коней? Черты лица богини меняются, оживают… не напоминает ли она приятельницу-валькирию? Что-то слишком сурова…
Мраморный конь ударяет в землю копытом. Из-под плиты, журча, вытекает ручеёк.
Взглядом, лишённым и тени сочувствия, богиня сканирует поверженного тарпана. При этом кровоточащие раны затягиваются сами собой. Она поднимает руки и вещает…
На этом языке точно не говорили в Нуменоре. Это язык животных. Мерлин его учил когда-то. Он слышит, что спасенному вопреки предначертанию судьбы назначается иной жребий. Он будет служить людям; он станет легендой диких коней Броселианда; он обретёт новые способности; он станет прародителем великих коней (следует длинный перечень имён, Мерлин улавливает «Вельянтиф, Пассесерф, Бабиекка, Байяр…). Она нарекает коню имя, которое никто не мог потом воспроизвести. Мерлин позже называл его Урс, остальные – Беорн, или Бурый, словом – медведь: он и был бурый и косматый.
Освобожденная статуя медленно удаляется в чащу, оживая по пути. Шаг переходит в галоп, слышен хруст ломающихся веток. Пронзительный разбойничий свист – и что-то взмывает сквозь кроны деревьев.
Жеребец приходит в себя; медленно, со стоном поднимается; наклонившись к ручью, жадно пьет; хромая, уходит в чащу рядом с человеком…