April 14th, 2013

china

РЫКОВА НАДЕЖДА ЯНУАРЬЕВНА

ПАМЯТЬ И СУДЬБА
РЕКВИЕМ
И так не страшен связанным святым
Палач, в рубашку синюю одетый.
Н. Гумилев

Не налетало конных и копейных
Крылатых сил, не бился в камне крик,
Когда тоской булыжников шоссейных
Загромыхал под утро грузовик.

Серело, как обычно, на рассвете,
Но новый день людей, тревог и дел
Застыл и сжался: быть за все в ответе
Он, этот день, не мог и не хотел.

Спасенье, чудо - это слишком много.
Нужна была б архангельская рать,
Чтоб тверже верилось и в мир, и в Бога,
И так не страшно стало б умирать.

Крепчало утро. Проносилась хвоя.
Звезда... земля... Какого черта? Вот:
Машина, стоп! Винтовками конвоя
Подперт, готовый рухнуть небосвод.

Какой язык для памяти уместен?
«Есть мир, есть бог»... Конец. И только тут
Рванулся день, забуксовав на месте
Неугомонной стрелкою минут.

Рванулся день - и лег. И плоско, плоско
Лежал, и все поскуливал, пока
Не стал ничем - отрепьями, обноской,
Отброшенной шофером папироской
У поджидавшего грузовика.

***
А мы? Во сне, во сне мы чистим латы
И точим меч, и примеряем шлем.
Бывает привкус у такой-то даты,
Который не изгладится ничем.

Но есть ли воды глаже нашей суши?
Ведь негашеной известью давно
Засыпаны расстрелянные души,
Игравшие, как небо, как вино.

Да, мы без душ. Но все-таки, лукавый,
Печальный брат мой, общностью вины
Клянусь тебе: мы правы, правы, правы,
Что помним даты и что видим сны.
1933

Collapse )