April 2nd, 2013

bearberry granny

СТАРЬЕ БЕРЕМ

Ужасно люблю сканировать и вывешивать всякую макулатуру. Но эта книжечка даже не из своих запасов. Дочь подруги привезла из Голландии (она там работала) в подарок племяннице - журнал "Юный читатель", 1904 год, январский и февральский номер, переплетённые вместе. Книжка списана из библиотеки храма Николая Угодника в Амстердаме.


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Кто-то бежал от большевиков и книгу спас любимую притом? Храм относительно новый, не 18 года в любом случае. Где-то в какой-то семье книжечка хранилась долгие годы. Занятно.

Collapse )

Всегда считала, что книжка должна быть маленькая, дешёвая и чтоб много читать. И вот пожалуйста:


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Насчёт дешевизны, правда...Но книжный шкаф тоже дорого стоит!
china

СТАРЬЕ БЕРЕМ - №2, февраль 1904


Посмотреть на Яндекс.Фотках


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Вот так-то милые детки. Серебряный век в разгаре, журнал печатает "Белого пуделя".
А было то горя началом, как сказал бы Гомер.

Когда вдруг возникает подобная роковая дата, вспоминаю историю, которую рассказала Наталья Леонидовна Трауберг. Во время роскошного застолья избранных, законодателей интеллектуальных мод, на котором она царила, году так в 70, зашёл дельный разговор, с чего же всё-таки начались наши несчастья, где искать точку невозврата? Октябрьский переворот? Отречение? Февральская революция? (всё это условно, меня там не было, могли быть совсем иные вехи). Обращаются к Аверинцеву: а как вы (Сергей Сергеевич? Серёжа?) считаете? Аверинцев встрепенулся. - Может быть, всё-таки первая мировая? Или 5 год? Манифест? – И он углубился в себя, т.е. в историю. – 19 февраля? Крымская война? (опять же условно, может у него были другие, духовно значимые даты). Общество перешло к другим вопросам, может и десерт подали, чай, а с той стороны изредка доносится: «Раскол? Смута? Нестяжатели? Разделение церквей?»
Беседа продолжается, Н.Л. щебечет своим нежным голоском – где-то можно найти её записи, история монашества наверно есть не только на дисках. Все уже и погрузились, и возвысились…
И тут Аверинцев распрямляется, восклицая: «Грехопадение!»