March 11th, 2013

china

ФЛЕЙТА КИТАЯ

Самое трудное – писать, переводить, даже просто воспринимать с листа, как герой в прыжке с поворотом выхватывает что-то левой рукой, правую отводя одновременно за спину и уклоняясь от …, а если он ещё верхом, как мой воин-красавец-почти-самурай, то для полной картины не забыть, каким шенкелем, бросив поводья, он посылает коня напра-нале-вкарьер-надыбы, словом в кино это отлично получается. Представим, что у нас свернулось молоко в трёхлитровой банке, и мы её трясём и крутим перед собой, такая у нас консистенция воздуха, или скажем круто кипит в кастрюле дробленый рис. В этой среде движутся неразличимые массы, одни больше, другие меньше, слипаются и расходятся. «Ёжик в тумане» или «Замок паутины». Звуковое сопровождение «бой барабанный, крики, скрежет». Барабан и дудки пытаются собрать своих, но звук рассеивается, и в панике каждый рубит любого, на кого наткнётся. Кони принцессы, раненные или испуганные, рванулись, колесница дернулась вбок и начала с треском заваливаться; и всё, что успел капитан - выхватить из-под балдахина запутавшуюся в занавеске девочку. Она не кричала, она только вцепилась в него маленькими ручками, как обезьянка. Вопили фрейлины, всем своим существом зная, что их-то уж точно бросят на произвол судьбы.
С мечом в правой, с бесценным существом на груди, всадник вслепую пробирается между сгустками дерущихся в сторону, где до бурана видны были горы. Разум и звериный инстинкт человека и коня ведут их выше и выше. Порывы ветра и снежный заряд то слабеют, то усиливаются, и мы иногда яснее различаем неправильный темный треугольник, всадника с ношей, на гребне или во впадине (мой оммаж, Акира-сенсей!). Кажется, наступает ночь, кажется, то ли среди клубов метели, то ли в просветах туч появляется месяц, и тогда всё озаряется… ну и так далее. А потом из пресловутых клубов выступает фигура медленно бредущего человека с ношей. Лошади погибают раньше, чем люди, у них мотивации меньше. Вот разве Копенгаген…
Не знаю, сколько экранного времени потратить на это движение по синусоиде. Принцесса просит опустить её на землю, она может идти сама, и вот она бредёт, кутаясь в занавеску (пригодилась), прижимаясь к сильному спутнику. Возможно, начинает светать, но никакой надежды на спасение в пустынных горах, конечно, нет. И вот он, казалось бы, конец: из мглы выныривают крупные силуэты животных… волки! Рыцарь выхватывает меч, твари набрасываются на них – с гулким лаем. «Не убивай!» - кричит девочка. – «Это собаки!»
Тогда он валит её на землю и падает сверху, закрывая своим телом. Огромные овчарки становятся кольцом вокруг. Приближается странная косматая фигура…
Наша героиня приходит в себя возле небольшого костра. Рядом сидят её спаситель коренастый человек с тёмным морщинистым лицом. Они отрывисто разговаривают на непонятном языке. Пламя слегка озаряет небольшую полусферу, в середине которой они находятся. У края полусферы образуется щель, в неё протискивается закутанное существо, приближается и кладёт у огня крошечного новорожденного ягнёнка.
Хватит на сегодня! кажется, всё и так ясно.
china

КАК ЗА ДОНОМ ЗА РЕКОЙ

В ночь на сегодня Сергей Бунтман в передаче «Всё так» крутил пластинку про императорский смотр каких-то войск, и всё жаловался, что она такая оцифрованная, такая оцифрованная. А у нас на Дону была совсем не оцифрованная, один шум, и нам говорили только: Слышите? Это они кричат здра-жла-ва-бля-вля. А голоса Николая не было слышно вовсе. Варю Панину на другой стороне чуть лучше.
Это был осколок традиции, брать в поле патефон с ручкой, чтобы танцевать под звёздами «где-нибудь в казахстанской степи». Или «по колено увязнув в топи». В наше время слушали уже транзисторы. Тот патефон Юра Смирнов подарил Д.В.Деопику, когда он приехал к нам на Сал со своей компанией из Танаиса, с Наташей Грязновой в том числе. А он на прощанье нас обидел, стих сочинил:
Не античных развалин руины,
А сарматских курганов позор.
Две машины, четыре мужчины
И какие-то семь каракор.
Мерзавец. Кажется, дам было действительно семь, а Семикаракорск – ближний райцентр. А курган, который возвышался над нашим лагерем, после взяли братья Гугуевы, тогда студенты ростовского педа и наши работнички, и нашли в нем клад, среди всего – дивный ритон с Пегасом, его потом возили по всему миру: видали? видали? Мы не могли этим заниматься, у нас экспедиция была новостроечная. С полей, назначенных под мелиорацию, надо было убирать всю древность. Кости, горшки.
Под Арпачином часть полей была уже «построена» корейцами под рис, и с нашего полигона, через арык и насыпь видно было этот ровный-ровный, зелёный-зелёный подрастающий из воды рис, от него дивно пахло, и в нём гнездились белые цапли. И я, сидя на облупленной земле под бровкой, чувствовала себя древним хунном…


Посмотреть на Яндекс.Фотках
Скифы, мальчики степные...

на лошадке
«на лошадке» на Яндекс.Фотках
...и девочки