gern_babushka13 (gern_babushka13) wrote,
gern_babushka13
gern_babushka13

ЛЕС БРОСЕЛИАНД

шпалера 1.jpg
Нет сил описать взаимное изумление – младшие в стане вообще не видели в жизни постороннего лица, старшие не видели много лет! Бородатые мужики в кожаных безрукавках, обгоревшие на солнце, исцарапанные подростки – кто-то ещё с топором, кто-то с мотыгой, едва оторвавшись от работы – смотрят на изящного, стройного, одетого в шёлк юношу, в жизни не державшего в руках чего-либо тяжелее меча. Женщины укрываются за углом хижины. Когда-то такие красавцы составляли всё их окружение… но и рыцарь потрясен видом могучих дикарей, их свободными движениями, смелыми глазами.
Что же, воин воина всегда поймёт, хотя речь лесных жителей обрела свои особенности. После знакомства, объяснения ситуации (оно происходит уже за столом), взаимных выражений приязни и восхищения пришлец берет арфу.

Тут следует пояснить: хотя рыцари поголовно страдали топографической идиотией и тем особым тупизмом, который не допускает возможности даже рассматривать чужую точку зрения, память у них была великолепная, особенно на стихи. Первое же прикосновение к струнам сразу включало у них тот отдел мозга, куда сразу же попадала ритмически организованная речь, и воспроизводилась она автоматически. Вот и сейчас прозвучит баллада, рассказанная по пути из Византия в логово Аттилы польским рыцарем Юзефом Залесским:
В сталь закован, по безлюдью,
Едет гуннов царь – Атилла,
Как медведь мохнат и крепок,
Нем и мрачен, как могила!
Сухожилый, сухощавый,
Это он, – о вождь великий,
Бич карающего Бога
Величавый, грозный, дикий!.. –
Весь, как статуя, недвижный,
Приросли к челу ресницы –
И далеко не смыкаясь
Смотрят вещие зеницы.
Вслед за ним, как волны моря,
Как грозы небесной тучи,
Идут полчища, взывая:
– Где же Рим, где Рим могучий?..

Недоступен вождь упорный...
Нем и глух... Не обернется...
По безлюдью, по беспутью
Все вперед, вперед несется...
Вдруг он стал – Здесь отдых будет.
Та ль дорога или эта
Скажет ночь с ея звездами,
Скажет вещая комета.
Не далек и Рим могучий,
Он стоит передо мною –
За седьмой горою только,
За девятою рекою...

Голос исполнителя по восточному высок и нежен, мы бы сказали слащав, этакое бюль-бюль, но в средние века в Европе это очень ценилось. Продолжение поэмы до нас не дошло (русского перевода нет), она говорят очень длинная. Наступила ночь с ея звездами, и певец и слушатели, подкрепившись и освежившись лёгкими напитками, разошлись по своим ложам.

Гостю постелили медвежью шкуру под могучим дубом – кто же в чудесную ночь ранней осени станет забираться под крышу – и Мерлин, пожелав гостю приятного сна, удалился, чтобы внимательно изучить присланные Феей булочки. Что она их сверху надрезала рунами, это понятно; но не запекла ли чего?
Tags: Аттила, Мерлин, арфа Британии, гунны, деревья, история, картинки, лес Броселианд, поэзия, роман
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments