gern_babushka13 (gern_babushka13) wrote,
gern_babushka13
gern_babushka13

Category:

РЫКОВА НАДЕЖДА ЯНУАРЬЕВНА

Вот еще несколько стихотворений из цикла "О времени и пространстве", ранних, юношеских, южных.

ГАМАЮН

Семипудовые поднимешь веки,
И — шире ноздри, и тревожней — уши...
И вот нахлынут; гул и вихорь некий,
Моря и многорадужные суши!

Звенит... Не ветер набежал по дюнам -
Звенит окошко... На окошке — птица.
И это только значит: Гамаюном
Большая песня ноет и стучится!

Впускаешь? Охватило, закружило...
Ну, птица с человечьей головою!
Уже поют натянутые жилы,
А в комнате — такое грозовое.

А в комнате — такие беспорядки:
Бунтуют гейзеры, и пляшут луны
И радуги... Беги же, без оглядки,
Куда не залетают Гамаюны!

Наверно есть и двор, и сад, и даже
Довольно трезвый ветер и рогами
Там месяц не бодается... Земля же
Тверда и неподвижна под ногами!

Свободен, думаешь? Попробуй, сделай,
Чтоб не безумило от каждой птицы,
А песня, притаившись, не глазела
Сквозь удивленные твои ресницы.
1923


***

Ослепило собор, вокзал и дом,
Ослепли душа и роса.
Островами и джунглями потом
Тревожно пахла гроза.

Потом — забудь о себе и душе.
Пугая голос и шаг,
Пространство глаза безумит уже,
Время поет в ушах!

Сквозь оранжевый воздух — на луну
Твои — не твои слова...
А площадь палубой пляшет... Ну,
Стоишь и дышишь едва.

Потому что, каждый это поймет,—
Бывает любовь, как вино,
Бывает и мудрость, как буйный мед,
Перебродивший давно.

И мудрость на трижды святые холмы
Отыщет забытый след...
И правнукам песенку сложим мы
Вперед на тысячу лет.

Про себя, про весну, про сон и боль...
И дрожью губ и ноздрей
Найдем на камне древнюю соль
Самых первых морей.
1923


Голод наступает иногда -
Странный голод разума и сердца:
Пусть бы в миске плавала звезда,
Вместо лука, потрохов и перца.

И когда заря идет в овсы
Мимо удивленного колодца -
Звездами пропитанной росы
Страстный вкус и холод узнается.

Не смешно ли! Куры, облака
В визге неподмазанной мажары,
А на кончике сухого языка
Марсы, Сириусы и Стожары.

Все равно — фруктовый сад и рай.
Все равно — ни декабря, ни мая ...
Губы раскрываются: отдай!
И слегка бледнеют, ожидая.

Ну, а пальцы знают: мир не храм.
Длинные, над морем, городом и нивой,
Самых неприкосновенных ран
Ищут ненасытно и тоскливо.
1923


СОНЕТ

Притягиваю пальцами рассветы,
Что медлят, сонные, в оконной раме,
Потом дышу садами и горами
И не боюсь ни ночи, ни приметы.

И верно кровью жил моих согреты
Дома и звезды, если вечерами
Я слышу принесенные ветрами
Священные и страстные сонеты.

Вот мы словами жжем, колдуем, лечим,
А я не смею словом человечьим
Связать четырнадцать внезапных строчек!

От них огнями брыжжет камень серый,
Краснеет рот, и тополевых почек
Широкий запах ширится без меры!
1923


ДВОЕ

Кочуют высокие солнца, а мы живем у себя на земле.
Не для нас ли звонкое утро дрожит на каждом
стебле и стволе?

Жарче безумствуют соловьи и пахнет нескошенная трава,
Если на мне рука твоя, надо мною твои слова.

О, если на мне рука твоя — не знаю больнее минут!
И вот они — как тысячи звезд, которые колют и жгут...

Но моей тоски и крови моей не отдашь не друзьям, ни врагу,
Потому что многое вижу я и многое могу!

Ты глотаешь пустую лазурь и вот — играет солнышко на трубе...
Я только песней буду тебе, я знаменем буду тебе!

Чтобы рвался город, ощерился лес, и в ногах разбился гром,
Чтоб самую дикую правду о нас написали орлиным пером!

Про то, что воистину двое мы, а другие — мир и Бог,
Что знаменем я плыву впереди и песней ложусь у ног,

Что несу сквозь пену веселье и кровь, не меря и не деля,
Победным распятая крестом на носу твоего корабля!
1924


СЧАСТЬЕ

Не нам соловьиный парчовый восток,
Не мы от жары охмелевшие ляжем
На дикий, коралловый, южный песок,
Блаженно развернутый девственным пляжем.

Давно уж известно: не будет у нас
Орлиного неба и солнца на шлемах,
Не будет огнем и дыханьем рассказ,
Растущий тревожно в ветрах и поэмах.

Но счастье, названья которому нет,
Его не поют соловьи и сирены,
Забьется, ворвется, блеснет о паркет,
Рассыпется мигом о стулья и стены.

И вот мы считаем и дни и труды,
Мы нынче разумно и прочно богаты!
А солнце ведет, оставляя следы
На пыли дорожной, беспечный вожатый.

И мы припадаем к огромным следам,
Целуя в лицо на пустом косогоре
Недобрую землю, родящую нам
И рожь, и руду, и веселье, и горе.
1924


КРЫМ

Лиловые грозы ползут в известковой пыли.
И солнце хмельное ложится па дуб и на грушу,
Хвостом задевая плетень. А местами наружу
Повылезли жестко узорные ребра земли.

И варварский берег ритмических ветров и муз
Не помнит, но крепко просолены щебень и камень,
Но вот не охватишь губами, глазами, руками
Ни горечи звезд, ни лазоревой дрожи медуз.

А речки прозрачные, четок и сух окоем,
И скифская кровь укрощается эллинской мерой.
Распластана радость лозой узловатой и серой
На низкой стене и рассыпана теплым дождем.

Ты, первая радость, не песня ли имя тебе,
Незряче бродившая в жилах земли благородной?
Ты хочешь расти молодой, жадноокой, голодной,
И птичьему крику подобной и светлой трубе.

Что верно и чутко дикарку, тебя берегли -
И тополи детства, что в городе жестком и добром,
И эти, подобные голым оскаленным ребрам,
Премудрые камни твоей материнской земли.
1924


СОН

Послушаю немножко, посмотрю
Кругом себя, вперед и выше, выше.
Ни черных солнц над черепичной крышей,
Ни ангела, одетого в зарю.

Но мир и дом. Но сад и огород,
Где прослезились розы и капуста.
Обыкновенно, празднично и пусто.
Зажмурь глаза и запечатай рот!

Тебе страданье снится наяву,
И взгляд его тупой, а голос грубый,
И до крови оно кусает губы,
Топча без толку солнце и траву.
1925


ВОСТОЧНЫЙ МУДРЕЦ

Ты пьян. Ты пьешь вино — густые звезды.
Расплавленные в чаше. Вот он — путь.
Прошла гроза. Помолодевший воздух
Уже слепит и распирает грудь.

Забор, дорога, сад. Корчма и площадь.
Нагнешься — все миры зажмет рука:
Слепую пыль, горячую на ощупь
И пахнущую розами слегка.

И девушка поет: «Огнем отмечусь,
Тобой сгорю!» И никнет, как лоза.
Ты пьян. Как бог. И ты читаешь вечность
По звездам, наполняющим глаза.
1925


МОРЕ
I
Где мокрые крабьи дома
Из каждой оскаленной щепи, —
Где море тугие качели
Бесплатно сдает на прокат,
Качая восход и закат, —
Мы трезво сходили с ума.

Пшеница грузилась в Нью-Йорке
И шерсть. Апельсинные корки
В Неаполитанский залив
С серебряной яхты бросали.
И пахли японские дали
Цветущими пенами слив.

Мы чудом из нашей дыры -
И знали, и видели это
У мокрой, у крабьей норы.
О стыд! Ведь когда-то и где-то
Мы грязным обрывком газеты
Считали моря и миры!

Мы больше не будем! И в том,
О пена, клянемся, о птица,
О лодка с проломанным дном!
Ведь солью обветрены лица,
А песня и в нас копошится
Слепым и голодным птенцом.

На волю его! До звезды
Полярной, где ветры и сны...
За сто голубых километров,
Где яростно возбуждены
Смычком налетающих ветров
Соленые струны воды!


II
Рыба серебряная тяжела.
Рваться хотели соленые сети.
Все осуждая на этой планете,
Щебень ворчал. И дышала скала.

Смотришь? Мечтаешь на пажити волн
(Знаем ли воображенью границу?)
Выискать мертвую райскую птицу
И догнивающий пальмовый ствол?

Брось. Выползают из мокрой норы
Крабики, крабища. Барки разгрузкой
Заняты. Смертью подернуты узкой
Тусклой, глаза у замученных рыб.

Море. Но горем его не зови.
Ясно, — не счастье оно, не усталость.
Только и в нас это море осталось
Горько-соленым, как песня любви.
1925


Иван Ахметьев, спасибо ему большое, прислал мне почти все остальные стихи Надежды Януарьевны, теперь скоро можно будет опубликовать всю книгу!
Tags: Рыкова Надежда Януарьевна, история, книги, поэзия
Subscribe

  • лытдыбр

    Конец классической немецкой философии (с). Просмотрела редкую книгу 1979 года "Судьба искусства и культуры в западноевропейской мысли ХХ в.", но это…

  • только детские книги читать

    Мои личные претензии к Томасу Манну и его письмам пусть остаются где есть. Противно аристократическое высокомерие разбогатевших лавочников, ну и…

  • только детские книги читать

    Как-то все неоднозначно получается. Была в студенческие годы у нас хохмическая песенка: "бей профессоров, они гадюки..." там было: день-другой их…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments